За это Лукин и сам был побит в порту Ширнесса, что в графстве Кент. Когда возвращался он на корабль, на него накинулась целая толпа англичан и стали его. не бить, а щипать. Двух он взял за галстуки, поднял над собой и потащил к своей шлюпке. "Тысячи сильных кулаков сыпались на него со всех сторон. Дорого покупал Лукин каждый шаг к берегу, но пять матросов со шлюпки, поджидавшей его, поспешили ему на выручку, и Лукин разогнал буйную толпу. подвиг сей приумножил к нему почтение английских моряков", - писал о нем П. П. Свиньин в своих воспоминаниях. Вы думаете, что англичане, побитые, обиделись? Нисколько. Напротив, они чествовали его как героя. И больше никто в Англии русских матросов не задирал.

Вернувшись на родину, он получил чин капитана I ранга и стал командовать многопушечным "Рафаилом", и здесь, на-этом корабле, он сам никого пальцем не тронул, но и другим не давал обижать своих матросов.

- Если наша палуба и увидит кровь, так это будет кровь, пролитая в битвах за отечество, - говорил Лукин офицерам.

Известно, что его частенько навещали музы, но стихов Дмитрия Александровича не сохранилось.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Илья Байков стихов не писал и не обладал такой силой, как Лукин, но все же на полном скаку он осаживал даже четверку лошадей. Внешность у него была примечательной: волосы стриг в кружок, борода "лопатой", глаза живые, умные, а речь забористая, когда Бога помянет, а когда и матюкнется.

В самом конце 1801 года Илью наняли кучером придворной конюшни. Были при дворе лейб-гвардии, выносили на парадах лейб-штандарты, лечили царей лейб-медики, а для таких, как Илья, самым почетным званием было стать лейб-кучером, и вскоре это случилось. Александру I нравилось, как Илья правит лошадьми, что в санях, что на колесах, - хорошо было с ним ехать.

- Здорово, Илья, - обычно говорил царь своему кучеру.

Три года он катал императора и - Боже ты мой! - сколько людей стало перед ним заискивать (перед кучером заискивать!), генералы здоровались, министры спрашивали - не надо ли чего? Даже фаворитка царя, прекрасная и гордая полячка Мария Антоновна, даже она присылала конфеты его детишкам. Лейб-кучерское жалованье было немалое, как у полковника, и вскоре Байков первым делом завел гувернантку для своей детворы.